Дорогой друг Цзи-гу, будущее – это бездонная пропасть <…> грязь и шум царят повсеместно. Грязь и шум – вот та пропасть, в которую влечёт нас будущее. <…> в этом «здесь» всё сделано без любви <…> когда дома и деревья мчатся мимо с такой – истинно нечеловеческой! – быстротой, мне кажется, будто кто-то громадным скребком ранит все мои чувства, лишая меня способности воспринимать окружающее. Предполагаю, что именно этот скребок быстроты лишил и всех «здешних» жителей способности к тонким ощущениям. Возможно, потому они так грубы и неловки.
Эти люди не только не знают своего прошлого, но, кажется, не подозревают даже, что у них есть прошлое. Они не знают круговорота, для них существует одна примитивная прямая линия <…> сами же они только и делают, что дрожат от страха, гадая, куда их эта прямая выведет.
Историю здешних царств можно уподобить жизни на постоялом дворе, где сошлись чужие друг другу люди, и каждый сидит в своей отдельной комнате, ибо вместе их свёл только случай. Никто не знает, откуда родом его сосед, не понимает его языка и при встрече ищет лишь своей выгоды.
Большеносые утратили не только взаимосвязь с окружающим миром, но и чувство необходимости такой взаимосвязи, а потому не воспринимают хаоса, в котором живут, как хаос.
Любить ближнего человек должен не ради того, чтобы достигнуть мира с самим собой, не ради поддержания равновесия в обществе, а чтобы обрести, как у них говорится, «сокровища небесные». Выходит, что из всех человеческих чувств эта религия обращается в первую очередь к алчности.
Большеносые до мелочей исследуют многое, даже слишком многое, подолгу ломая голову над самыми мельчайшими мелочами, и для каждой из этих мелочей у них найдётся знаток, выдержавший государственный экзамен и получивший диплом с печатью. Но за пределы своих мелочей они выходить боятся. Мир большеносых – это мир мелочей.
Молодые воспринимают порядок как несвободу, как запрет делать то, что им хочется и когда хочется, как некоего стражника. Старикам же порядок представляется всеобщей дисциплиной, когда все ходят где положено и думают только как положено. Т. о., истинный смысл порядка оказался большеносыми утрачен. Порядок же – это осознание своего места в общей гармонии настоящего.
Иногда ложь бывает необходима для сохранения всеобщей гармонии. Опасна только та ложь, в которую человек верит сам; когда человек лжёт и знает это – это не опасно. То нежелание понять, которым большеносые встречают любые неподходящие им мысли – это ложь, которой они верят сами.